02:18 

Цветок горецвета

Edalari
Шизофрения, как и было сказано
Шерлок идёт по лесу. Скорее домой, скорее… Рябиновый венок не цепляется за ветви — деревья мягко расступаются перед ведуном, спешащим домой с драгоценной добычей.

Лишь четырежды в году бывают волшебные ночи, когда одновременно расцветают горицвет и горецвет. Горицвет найти нетрудно — яркая чашечка цветка сияет магическим огоньком для видящих. С горецветом сложнее… Пепельно-серый цветок распускается в полночь там, где упали крупицы развеянного по ветру праха самоубийцы. Но Шерлок невероятно умён: он сумел вычислить направление ветра в тот день, и теперь поиски почти не отнимают времени.

Ах, время, время, как же его мало до рассвета! Почему, почему нельзя, чтобы эта ночь длилась вечно? Шерлок спешит, сбивая босые ноги, Шерлок торопится, подсвечивая себе путь волшебным цветком, и рябиновый венок сверкает царским венцом в лучах полной луны.

Избушка ведуна стоит на отшибе: честным селянам не очень нравится такое соседство, но Шерлоку наплевать. Он знает, что они всё равно прибегут к нему, умоляя о помощи, если кто-то покалечится молотилкой, или охотника порвёт зверь, или женщина не сможет сама разродиться, или дети начнут болеть… Шерлок не слишком любит лечить людей, он бы предпочёл просто жить в лесу, не видя и не зная глупых селян — но ему пришлось взять на себя это обязательство. Он обещал.

К счастью, в эту ночь никто не ждёт ведуна у порога. Деревенские спят, покрепче задёрнув шторки на окнах, заперев ставни; прячутся от полнолуния в своих душных домишках. Шерлоку плевать на них. Даже если бы кто-то умирал сейчас, ведун без раздумий променял бы чужую жизнь на колдовскую ночь. Лишь четыре раза в год цветут вместе горицвет и горецвет. Зимою Шерлок даже не замечает холода, когда бежит по снегу босиком домой, неся драгоценную добычу — бережно выкопанные с корнем растения. Зимнее полнолуние он любит больше всего, ведь от полуночи до рассвета зимой так много времени!

Но сейчас лето, нужно спешить изо всех сил.

Шерлок забегает в дом, зажигает свечу и хватает ритуальный нож. Всё приготовлено заранее: на столе стоит братина, до половины заполненная крепким вином. Шерлок разрезает ладонь, доливая братину до краёв своей кровью. Дробным речитативом бьёт по комнате заклинание, слабым эхом отражаясь от стен. Двумя руками ведун поднимает полную братину и выливает в особую чашу, которую сделал сам, когда вернулся. Чаша эта, обычно накрытая крышкой, стоит в красном углу, там, где у добрых селян висят иконы.

В смесь вина и крови Шерлок бережно опускает цветы: правой рукой вспыхнувший как сто свечей горицвет, левой — сразу же распустившийся горецвет, источающий сладковатый запах тлена. Рябиновый венок берёт чашу в обережный круг. Ведун замолкает и устало садится на стул, опускает голову на сложенные на столе руки, шепча про себя:

— Пока горит горицвет, пока пахнет горецвет…

В наступившей тишине скрип половицы слышен отчётливо и громко. На чёрные кудри осторожно ложится сильная ладонь, ласково выбирая застрявшие в волосах листики.

— Снова ничего не ел?

Шерлок улыбается. Джон неизменен в своём беспокойстве.

— Ерунда.

— Шерлок, — в голосе мягкая укоризна смешана с улыбкой. — Тебе нужно поесть.

— Я поем, — шепчет Шерлок, поднимает голову, берёт руку Джона в свою и прижимается к ней губами. — Потом, хорошо? Позже…

— Хорошо, — соглашается Джон, ласково проводя пальцами по родному лицу. — Как хочешь.

— Хочу, — Шерлок внезапно вскакивает и исступленно целует тёплые улыбающиеся губы. — Хочу, Джон, люблю тебя, как же я соскучился, Джон…

И постель принимает влюблённых в свои объятия, и пылает цветок горицвета, освещая любимого, по которому так истосковался Шерлок, и поцелуи обжигают, и нежная страсть бесконечна, как ночь… Как короткая летняя ночь.

— Рассвет, — вздыхает Джон, перебирая локоны Шерлока, уложившего ему голову на грудь.

— Нет… Нет, тебе кажется. Просто луна садится.

— Рассвет, любимый, прости. Вот-вот запоют петухи.

Джон поднимается, набрасывает на себя странную чёрную хламиду, в которой обычно приходит. Горицвет почти потух. Шерлок садится на кровати, глядя на него с мукой.

— Ненавижу рассветы.

— Ты не должен так говорить, — грустно произносит Джон.

— Почему?.. — Шерлок знает ответ, но боль так сильна, что он наконец решается спросить об этом вслух. — Почему ты это сделал? Я же вернулся, тебе нужно было только дождаться меня…

— Я не знал, что нужно ждать. Никто не мог выжить в той бездне, куда вы упали. Я не знал, что ты удержался. И я последовал за тобой. Как всегда. Прости, любимый…

Голос Джона уносит рассветный ветер. Заря золотит слёзы, текущие по щекам ведуна, и Шерлок снова проклинает себя за то, что не сказал тогда… Ведь мог прокрасться ночью к дому Джона, лес бы укрыл его, не выдал бы. Мог прислать весточку с птицей, ведь его слушаются иволги и малиновки. Мог… Но не стал. Забыл, был слишком занят борьбой с Тёмным и его подручными. А когда наконец вернулся…

Шерлок медленно встаёт, вынимает из опустевшей чаши два увядших стебелька — всё, что осталось от волшебных цветов, поднимает высохший до звона рябиновый венок и бросает в печь. Бережно накрывает крышкой чашу — в ней только горсть земли с пепелища.

Шерлок знает, что однажды это закончится. Когда-нибудь он лишится даже этих коротких встреч четырежды в год.

Шерлок знает, что поступает ужасно эгоистично, не оставляя Джона в покое даже сейчас, но он не может, просто не может иначе. Не может, пока не найдёт последний горецвет, выросший из праха Джона-лекаря, чьё тело добропорядочные селяне сожгли и развеяли по ветру.

Не на погосте с честными людьми его же было хоронить, самоубийцу…


@темы: AU, rg-13, Джон, Шерлок, ангст, мистика, фанфик - слэш

URL
   

Edalari's home

главная